Градский останется великой легендой

У него был безупречный интеллектуальный слух, он любил слушать Хренникова, Свиридова. Это был его уровень.

Он создавал вокруг себя мир подлинного, его невозможно было обмануть, провести.

Голос — это проект, который дал ему всё и который забрал его жизнь.

Он не мог обидеть Константина Эрнста, но на свой последний Голос он поехал на кровати. Он уже не ходил, не хотел т.к. болела нога и хотя операция на ноге была сделано хорошо, но он так и не встал на ноги.

Он купил после коронавируса современную больничную кровать, в последний день съемок – это было 18 ноября вот он на кровати в Останкино и приехал.

Где ему и стало плохо, давление было 60 на 40 и это всё после Ковида. Когда он им болел он не похудел, не мог похудеть, не получалось у него.

Самое главное, он хотел жить так как он хочет, не считаясь даже со здравым смыслом.

И понимал, что худеть надо – это плохо для ног и для всего организма.

Если к нему приходили гости с тортиком для его детей, то половина тортика он съедал сам. Потому что как можно себе отказать, когда тортик вкусный.

Зритель, которому он бы хотел служить, зритель, который был достоин его, уходил…

Время изменилось, а Градский был в другом времени.

Он знал, что родственники начнут делить наследство, у него 3 дня был инсульт, была сиделка, родные были все за городом у всех своя жизнь свои дела, но он и не хотел, чтобы ему мешали умереть.

Жить он не хотел.

Когда его речь стала путаться и когда совсем стало плохо в Останкино, он не позволял вызвать врачей, до тех пор, пока не потерял сознание, только после этого его сиделка вызвала скорую.

Он простился со всеми, перенеся Ковид и оформив свои отношения с женой, чего прежде не было, он считал, что он всем всё сделал и с него хватит.

Он жил только собой, ему был интересен только он сам.

Он был московский русский человек.

Он знал себе цену.

Ему нравилось, когда ему говорили, что он гений. Он, наверное, и правда был гений, не только в опере, музыке, а во всем.

О ни на кого не был похож.

И телефон звонил и ордена давали, но умирать он уехал в полном беспамятстве и без близких ему людей.

Это один из самых страшных уходов какие были на моих глазах.

И никто так не споет песню Пахмутовой, как молоды мы были…

 

Журналист Андрей Караулов

Оцените статью
Женский информационный портал